A Day in Life: повторяю рассказ про свой 9-11
11 сентября 2001 года я бродил по улицам Ташкента.

Самолет на Москву был поздно вечером, а зал ожидания в аэропорту был закрыт (как и практически все камеры хранения) из страха перед исламскими фундаменталистами. Мое двухнедельное путешествие по Узбекистану заканчивалось, и деньги вместе с ним. Единственной моей едой в этот день были два килограмма винограда (самого лучшего, по 6 руб/кило), и активы состояли еще из трех рублей. Я полюбовался Глобусом Узбекистана на центральной площади: огромный золоченый земной шар, на котором была изображена лишь одна страна - понятно, какая, - размахом, по старой памяти, от Белых вод до Черных.
Побеседовал с русской старушкой, которая, как и все русские в этой стране, мечтала уехать, но отвыкла от родных холодов: «В России же пальто придется носить». Попытался обозреть музей геологии – мне отказали: «У нас же тут ценности, скелеты динозавров вот есть, – а потом они пропадают». После неудавшейся кражи динозавра я совсем приуныл, погулял еще немного и отправился коротать время в рощицу близ аэропорта. Там мне был знак свыше, вовремя, как и все подобные знаки, не понятый: я подвергся нападению исламского террориста лет пяти. Вооружен он был бутылкой с маленькими дырочками, известной в детских садах как «сикалка». Первая атака оказалась успешной (сработал фактор внезапности), но во время последующих я уже был начеку. Затем ребенок мне надоел, и я устроил полномасштабную антитеррористическую операцию, с криками «шайтан», «жопу надеру» и преследованием устрашенного противника.
Около восьми часов я вновь оказался у стен аэропорта. В толпе встречающих вдруг стал распространяться слух, что «по телевизору показали»: Белый дом горит. Ну и славно, пусть горит. А вот вскоре услышал весть, поразившую меня гораздо сильнее: о том, что Масуд ранен и находится при смерти. «Ну, теперь конец Северному Альянсу,- была первая мысль. – Талибы закончат с внутренними противниками и возьмутся за внешних». Афганские события из Узбекистана кажутся очень близкими.
Около 9 вечера наш рейс попросили приготовиться к регистрации. Все подтянули баулы к заветному входу, но почему-то внутрь пускать перестали. В этом невнятном ожидании прошел час, полтора… А затем репродуктор захлебнулся воплем: «Все отойти от здания! Отнести вещи на 50 метров! НЕМЕДЛЕННО!» Тут-то мне и рассказали о последних событиях: арабы захватили в Америке 11 самолетов. Четыре из них уже упали на Белый дом, Капитолий и еще куда-то, а семь оставшихся пока летают. И все это – в память о тех, кто 11 сентября 1972 года расстрелял израильских спортсменов.
На сколько отложен рейс, никто сказать не мог. С тремя рублями в кармане надежд на ночлег или хотя бы еду не было. Кто-то начал названивать в Москву и узнал, что все московские аэропорты закрыты, и рейс задержан только из-за этого. От сердца отлегло: без прямой и явной угрозы держать закрытыми ворота в столицу Лужков не будет – уж очень накладно. Так и оказалось: еще через три часа, глубокой ночью, регистрация на рейс, наконец, началась. Вещи осматривали с пристрастием, но я был только рад: в общей суматохе мне удалось скрыть факт незаконного обмена долларов на узбекские сумы.
Около четырех утра мы все же взяли курс на Москву, и бортпроводница принесла извинения за задержку, подчеркнув, что она произошла «не по вине нашей авиакомпании».
С того времени у меня твердое ощущение, что захваченных самолетов было 11. Потом я просматривал поминутную хронику, но понять судьбу еще семи бортов так и не смог. Пессимисты говорят, что, наверное, их сбила без суда и следствия американская ПВО, но я в этом сомневаюсь.



Что я думаю относительно сих событий? Думаю, мои взгляды банальны: американцам дали понять в ощущении, что безнаказанно унижать, грабить и убивать другие народы нельзя. Каждого из погибших в ВTЦ клерков по-человечески жаль. Но вспомнив, что именно их правительство убивало сербов тысячами и позволяло убивать десятками тысяч – жалость пропадает. Индивидуальный террор, как учил В.И.Л., это не выход и не путь к решению проблемы. Однако заставить понять, что проблема существует, вполне удалось. В качестве послесловия к дискуссии о «моральном праве» и этике борьбы, приведу лишь компиляцию из новостей того бурного вечера:
«Президент Буш, укрывшийся в засекреченном бункере под охраной трех дивизий, назвал террористов-камикадзе трусами».