Если взяться описать игру одним словом, то для меня этим словом будет «яркая».
Буйство красок, вкусов, интриг и эмоций.
Хочется назвать игру самой антуражной, но это, наверное, не то слово: антураж подразумевает условность, тогда как воссозданный в лесах Париж-1889 претендовал на реальность и подошел к ней, быть может, слишком близко.


Размах и… адекватность, что ли, всего и вся превосходит воображение. Настоящая опера на сцене Grand Opera, феерическая программа на два вечера в Мулен Руж, – с танго, абсентом, канканом и панталончиками, – ресторан «Максим», предлагавший перепелов, устриц и черную икру, еще полдюжины кафе и шоколадных, несколько фотографических лабораторий, винная лавка с полутора десятками сортов… Все это не создавало иллюзии – оно физически погружало в Вавилон века железного.
Мой персонаж был скромным букинистом, который торговал попутно кокаином и порнографией, а также – для души – являлся ведущим масоно-тамплиерским иерархом.
Впрочем, больше всего он любил простые радости мира видимого – и нажитые всеми способами деньги просаживал в кабаках. Надо отметить, что всемогущество, якобы заключенное в искомой книге о Девятых вратах, я собирался конвертировать вовсе не в гекатомбы и последние истины о мироздании, а в нескончаемый поток все того же абсента, шоколада, кальяна и танцовщиц. Поэтому, доберись я в итоге до книги и расшифруй ее – рукой бы махнул на туманную перспективу взрастить Антихриста и загнал бы раритет за живые деньги коллегам-чернокнижникам.

Если же вернуться к игре в целом, то главной заслугой мастеров мне представляется воплощение нового типа игр: им впервые удалось создать работающее общество потребления . Страсть к удовольствиям и, как следствие, поклонение златому тельцу тоже было неиллюзорным. Никогда раньше на играх я не ощущал физической досады оттого, что не хватает денег, допустим, для заказа на двоих столика в Мулен Руж.
«Сатана там правит бал», – пел прекрасный оперный Мефистофель, – и я чувствовал себя во многом Фаустом, который, напомним, за свою душу требовал не знаний, а молодости и девиц.

Оборотной стороной настоящего культа настоящей сладкой жизни явился настоящий труд по ее обеспечению. Не один игрок жаловался на то, что поиграть в интриги и сюжет времени и сил не оставалось – все ушло на разлив вин, обслуживание посетителей, выпуск газет, финансовые махинации… Это само по себе может быть сильнейшим игровым ощущением, но играть в работу, выполняя её саму, – специфический фан.
Как неоднократно замечалось ранее (например, здесь ), ролевые игры сейчас уверенно идут от излияния света Амана при помощи занавесок и веревочек к реконструкции управленческих и коммерческих задач – проще говоря, «менеджеры играют в менеджеров». Вопрос об осмысленности подобного я ставить (и тем более решать) не берусь.
Потому что ваш покорный слуга получил от игры удовольствие.

Большое спасибо моим арендодателям hini и sir_max с семейством, коллегам-соучаснегам, и всем, кто радовал глаз, вкус и слух. Ёвин, Мириам, Арет, Йолли, Мира, Теленис… – ну что нового я могу сказать о ваших дарованиях?

Чувствительная благодарность восточным дамам за кальян и многое другое.

Разумеется, нашел предлог подарить цветы, кому больше всего хотел :-).

Спасибо vilvarin за образ роковой женщины, великолепную ювелирную лавку и абсент.

Мастера – вам, как водится, первый кнут и первая чарка. Вы молодцы. Очень признателен, что в этом мире нашли место (и какое, хо-хо!) и для меня.

Жду фотографий. И все же размышляю…

P.S. Дополнительным обертоном был сам полигон. Башня Мордора, превращенная в Эйфелев недострой, возводимый алжирскими вороватыми строителями, и ставшая местом ночных свиданий и дневным элитным кафе, – разве это не символично? А прогулка по руинам Осгилиата и нетронутому Минас Анору, и сейчас светящемуся белыми стенами и Древом на вратах, – и впрямь, одно из самых сильных внеигровых впечатлений.